Путешествуя на пароходах сначала в качестве кочегара, а затем при мне, Амуду составил себе следующее представление о трех расах белой, черной и Желтой: белые приказывают, черные исполняют, а желтые годятся лишь для того, чтобы быть слугами. Это заключение он вывел из того, что на борту судна белые — офицеры и матросы, черные — кочегары и машинисты, а китайцы и малайцы — прислуга.

Поэтому я был уверен, что факир не сможет уговорить Амуду на какую-нибудь проделку. Сам я не верил ни во что сверхъестественное, мне не хотелось, чтобы меня грубо провели, и я постарался сделать все возможное, чтобы факиру было не так-то легко исполнить обещанное явление.

Жилище Пейхвы было выстроено по очень оригинальному плану. Все окна были лишь с одной стороны, выходящей на Ганг. Самый дом состоял из семи этажей, причем все комнаты выходили на крытые галереи и на террасы, спускающиеся к набережной.

При этом сообщение между этажами было престранное. Для того, чтобы попасть из одного этажа в другой, надо было сначала пройти всю амфиладу комнат и затем уже по лестнице в две-три ступеньки подняться в следующий этаж, здесь тоже пройти все комнаты, в последней — вновь лестница в третий этаж и так до шестого, а в седьмой можно было попасть лишь по подъемному мостику на цепях.

И тот интересный седьмой этаж, роскошно отделанный в полуевропейском, полувосточном вкусе, где был удивительно чистый и свежий воздух и великолепный вид на Ганг, был предоставлен Пейхвою в мое полное распоряжение.

Когда спустилась ночь, я внимательно осмотрел все комнаты своего помещения и, убедившись, что никто не мог в них спрятаться, поднял мост и таким образом прервал сообщение с внешним миром.

В назначенный час мне послышались два отчетливых удара в наружную стену моей комнаты, я направился к тому месту, из которого они исходили, как вдруг услышал ясный стук в колпак лампы, спускавшейся с потолка.